June 29th, 2013

Джордж Карлин

Как литературный критик Виссарион Григорьевич БЕЛИНСКИЙ "грязной тряпкой" попов отметелил...


Тут, намедни, разговор зашел о Достоевском, как о самом православном в мире писателе.
И мне вдруг вспомнилась история о том, за что его чуть не повесил царь-батюшка. Оказывается за то, что Достоевскому вменялось в вину, что он публично читал письмо Белинского, который написал его Гоголю. Оно и вошло в историю литературы под таким названием "Письмо Белинского Гоголю". Изучалось, если не ошибаюсь, в рамках школьной программы.

Попутно, вспомнилось, что в марте месяце этого года Общественная палата по просьбе министра культуры Владимира Мединского начала разрабатывать новую концепцию школьного курса литературы, которая призвана сделать детей патриотами, помочь правильно понять «опасные» для них произведения, а некоторые книги вовсе изъять из школьного курса.
Председатель комиссии ОП по сохранению историко-культурного наследия Павел Пожигайло дал интервью "Известиям".
По замыслу разработчиков, новая концепция должна унифицировать преподавание литературы в школе. Она будет «ориентировать учителей на воспитание в детях через литературные образы гордости за нашу многонациональную страну, глубокого и спокойного патриотизма, уважения к различным культурам, на формирование в учениках ценностей крепкой традиционной семьи».
Поэтому неоднозначные персонажи русской словесности должны подаваться таким образом, чтобы не стать образцом для подражания, рассуждает Пожигайло. В списке потенциально опасных произведений — «Гроза» Александра Островского, «Отцы и дети» Ивана Тургенева, гражданская лирика Николая Некрасова, сказки Михаила Салтыкова-Щедрина и критика Виссариона Белинского.
— Изучение творчества этих авторов следует поставить под особый контроль. Будет разработана специальная методичка для учителей, в которой будет четко прописано, что следует рассказывать детям про эти произведения.

----------------------------------------------------

Прочитав это еще раз, я подумал, а что же там такого то Белинский написал, а Достоевского, любимого писателя РПЦ, за публичное чтение этого письма чуть не повесили. А теперь, спустя более 150 лет и Пожигайло вздумал научить учителей, как критику Белинского преподносить несмышленым...

И я решил прочитать это "злосчастное" письмо снова, так сказать, обновить в памяти. Тем более, что в этой памяти, к моему удивлению, ничего о том письме почему-то не осталось...

Чем спешу поделиться и с теми, кто читает мой ЖЖ. Чтение, надеюсь будет увлекательным и, в результате, станет ясно, чего же так сейчас по этому поводу "задергались"...

Collapse )

 ----------------------------------

Остается только удивиться, насколько ТОЧНО передана ситуация с мракобесием в России XIX века, насколько точно передано отношение русского народа к РПЦ и попам и открывает взгляд человеку на то, какова действительно была "религиозность" и "православность" русского человека еще в XIX веке.
Но, возникает вопрос, раз такое было отношение к религии, к церкви, к попам, то что такого было в письме, за распространение чего можно было Достоевскому лишиться головы?
Ответ простой. Он содержится в Уголовном уложении, принятом в 1903 году в РИ.
Скачать его можно ЗДЕСЬ в формате PDF. Обратить внимание на вторую главу, которая начинается на странице 34 Уголовного уложения.
Прочитав ее, становится попутно еще понятным и то, ОТКУДА и ПОЧЕМУ в СВЕТСКОЙ РФ взялась статья об "Оскорблении чувств верующих".

Итак, становится теперь абсолютно ЯСНО, как божий день, ЗА ЧТО нынешние "обскураторы" так Белинского ненавидят и намерены со школы "прогнать".
За удивительную искренность в оценке хваленой "религиозности" русского народа и показ его (народа) отношения к попам и к РПЦ еще в XIX веке.

------------------------------------

P/S

По наводке моего ЖЖ товарища nick_55 с удовольствием приведу стихи, являющиеся наследием мировой культуры, показывающие отношение общества к "попам" иной религии...


ЖАЛКИЙ ДАР (Тагор Рабиндранат)


Слуга сказал: «О махарадж, мудрец не внял мольбам,
Он не желает посетить твой златоверхий храм.
Сегодня у дороги он нашел себе приют,
И толпы верующих с ним молитвы богу шлют.
Волненьем, трепетом полны и радости святой,
Они земную славят пыль, а храм — почти пустой!
Как, жаждою опалена, летит к цветку пчела,
Покинув улей золотой, расправив два крыла,—
Так женщин и мужчин толпа, богатый храм забыв,
Стремится к лотосу-душе. Он, лепестки раскрыв
В пыли дорожной, аромат несет людским сердцам —
И одиноко божество, и пуст твой царский храм».

Обеспокоенный раджа покинул царский трон.
Он видит садху на траве, в тени зеленых крон.
«Почтенный, почему отверг ты пышный храм раджи?
А славить господа в пыли достойно ли, скажи?» —
«В том пышном храме бога нет»,— последовал ответ.
«Безбожник, что ты говоришь! Нет бога? Бога нет?
На драгоценном алтаре не бог изображен?
Иль в храме этом пуст алтарь и пуст священный трон?»
«Не пусто в храме, махарадж. Гордыня там и спесь.
Безмерной гордостью царя твой храм пропитан весь.
Не всеблагое божество вселилось в этот храм —
Себя ты в храме утвердил, в нем царствуешь ты сам!»
«Я двадцать лакхов рупий дал, я этот храм воздвиг,
Он устремился к небесам, он облаков достиг.
Бог  принял  дар   мой!..— Тут  раджа   нахмурил   грозно  лик:
Так отчего ж там бога нет? Ответствуй, еретик!»

Святой спокойно отвечал: «А помнишь ли ты год,
Когда пожаром разорен был бедный твой народ?
Двадцатитысячной толпой стоял он у дворца,
Он тщетно помощи просил у своего отца.
И, не добившись ничего, бездомные ушли;
Они в пещерах и лесах жилища обрели,
И запустелые дворы разрушенных домов,
Кусты, проросшие из стен, страдальцам дали кров.
Деревьев купы — их приют, обочины дорог...
За двадцать лакхов рупий ты вознес тогда чертог.
Твою кичливость, спесь твою тот храм собой являл.
Ты богу отдал этот храм, но бог тогда сказал:
«Обитель вечная моя и выше и прочней,—
Небес бескрайних синева, где тысячи огней.
Основа дома моего — Мир, Истина, Любовь,
Куда ж переселить меня тот скряга хочет вновь?
Ничтожный, слабенький гордец   в бессилии своем
Не может подданным помочь, а мне он дарит дом?!»
И бог ушел под сень ветвей, отверг он пышный храм,—
Он к людям навсегда ушел, к бездомным беднякам.
Хоть пена в море и пышна, но пустота внутри.
Так полон гордостью твой храм и пуст он,— посмотри!»

«Негодный шут,— вскричал раджа и головой затряс,—
Мерзавец, убирайся вон, изыди сей же час!»
«Куда ты преданность изгнал,— ответ был мудреца,—
Туда и преданных гони от своего дворца».