August 21st, 2014

Джордж Карлин

От высшего блаженства до животного положения 7 лет...

Оригинал взят у sl_lopatnikov в Два письма пра-пра-бабушки. Всего семь лет...
.



Pra-pra

Пра-пра-бабушка, Надежда Антоновна Крашенинникова
Сочи. Угол Московской и Михайловской, дача Никифоровой.

31-е июля 1912.

Последнее письмо мое к вам было из Красной Поляны, открытое. После него мне хотелось написать вам, дорогие друзья мои Федя, Зиночка и Гиш, да не знаю, что-то все мешало, то жарко днем, а вечером спать хочется, то листика почт[овой] бумаги нет. одним словом, не писалось и не писалось, а почему и сама не знаю. По возвращении из Красной Поляны Саша с Шурой уехали в тот же день вечером. Пароход отходил в час ночи и никто из нас не провожал их, море порядочно вол¬новалось и Саша писал даже из Новороссийска], что было страшно ехать в фелюгах. О самой Краcной Пол[яне] писать вам нечего, вы ведь, кажется, были там, но не могу пройти молчанием дорогу туда. Это совершенно сказочная красота, котор[ую] нельзя себе вообразить не ви¬девши. К нашему удивительному восторгу от красоты дороги, котор[ую] мы прошли пешком в самых поражающих местах, нам удалось увидеть на противоположной горе в ущелье, прости Господи, медведя, большо¬го, свободного, котор[ый] рыл что-то в земле, а потом около куста что-то делал, либо собирал и ел малину или орехи. Того и другого в лесу множество. С нами был бинокль. Восторгам Шуры и Коли не было конца. ("Коля" - мой дед.)
.
ded
Дед Коля
.
Мы свистели медведю, кричали, но он оглянулся, посмотреть, и тихим шагом пошел дальше. В Крас[ной] Поляне мы провели 1 день. Утром было ясно, солнечно, хорошо были видны снежные вершины, мы ходили в горы, а после обеда все покрылось тучами, вернее облаками, очень красиво было смотреть на облака и горы, но к вечеру мы сами очутились в море облаков, что не могу сказать, чтобы было приятно, т[ак] к[ак] кругом нас стояла непроницаемая белая стена. От дороги я не особенно устала, ездили мы туда в фаэтоне.
После отъезда Саши мы устроились так: я с т[етей] Олей  в комнате на даче Никифоровой, недалеко от городского сада; Наташа, Бумочка (семейное прозвище Надежды Львовны Щепкиной-Куперник, двоюрдной сестры деда Коли и сестры Татьяны Львовны) и Коля (кот[орого] Саша (прадед) оставил в Сочи, на даче «Светлана» минутах в 10 ход[ьбы] от нас, но спускаться-подниматься надо по каменной лестнице 100 ступенек. «Светлана» недалеко от моря, против большого парка, городск[ого] же, в котор[ом] устроены гимнастика, лаун-теннис и проч[ие] развлечения. В «Светлане» они занимают 2 комнаты, одну за 28 р. с двумя кроватями и одну небольшую за 20 р. для Коли. Плата понедельно. Полный пансион очень сытный 40 р. с человека в месяц. Утром: чай, кофе, молоко, масло с хлеб[ом], пей сколько хочешь, подается самовар, кофе наливают все сами. В 1 ч. обед из 3-х блюд - в 3 ч. чай с вареньем, печеньем, в 7 ужин из 2-х блюд, после ужина Чай. Наташа еду хвалит, всего много, все свежее.
Мы с Ольгой платим за комнату 35 р., прислуге по 1 р. с человека, столуемся недалеко в гостинице, абонемент в месяц 12 р. за два блюда; ужин в одно блюдо 30 к. Утром кофе и вечером чай пьем дома. Ванны и купанье от нас недалеко. С прошлого года в г. Сочи особое постановле¬ние: все приезжающие, жив[ущие] в черте города, платят в пользу горо¬да 3 р. и получают за это сезонный билет, дающий право пользоваться в городс[кой] библиотеке бесплатным чтением газет и журналов и слушаньем музыки в городс[ком] саду. Этим правом я пользуюсь во всю мочь. Утром после кофе иду гулять, потом в купальне лежу голая на солнышке полчаса, купаюсь, немного пройдусь и иду читать. Балкон выходит на море. В 1 ч. обед, после обеда короткий отдых, немного гу¬лянья или сижу на бережку на скамеечке, любуюсь морем, потом опять в читальне, после вечернего чая сижу на лавочке на крутом берегу сада и слушаю музыку до 10. В 10 1/2 ложусь спать, в 7 ч. встаю. В горы, к сожа¬лению, не могу ходить, хотя красиво и воздух отличный. В Красн[ой] Поляне я упивалась воздухом, а какие лесные дебри по дороге!!! Пом¬нишь. Федя, у Шишкина лесн[ые] дебри с медвежатами? А какие горы! Какие поляны по дороге! Горные речки! Ах, как чудесно! Вспоминаешь, как чудный, волшебный сон! Сколько красот в Божьем мире!
Ольга лечится вовсю. Взяла 20 ванн мацестинских серных, электриче¬ских 20, морских не знаю сколько, солнечных, теперь купается в море. Чувствует себя пока страшно взволнованной всем этим лечением. Что-то скажет зима? Наташа загорела, немного пополнела, чувствует себя отлич¬но, берет ванны. Одна Бумочка за всех нас гуляет вовсю, всюду берет с собой Колю, котор[ый], видимо, увлекается прогулками. Беспрестанно устраиваются экскурсии, то к водопадам, то в пещеры, иногда за 30 - 40 верст. Нанимают дроги, на которые кладут свои мешки с провизией и теп¬лыми вещами, и идут пешком большей частью, или оставляют дроги там, где уже нет проезда. Компания собирается иногда чел[овек] 14, 15 молодежи. Наташа сшила ей юбку-штаны для ходьбы, в нынешних узких юбках немыслимо лазить по горам. Недавно они даже ночевали в лесу около сталактитовой] пещеры, куда добрались совсем уже темно.
Как нам тут ни хорошо, а пора уже думать о возвращении. Дума же эта не из приятных, как поглядишь на бурное море, как сегодня, да вспомнишь про фелюги, то сделается скучно. Очень мне хочется съездить на Н[овый] Афон, да и не знаю? как это сделать. Если море будет непокойное, не поеду, боюсь.
Ну, вот вам и все об нас. Пишите мне после этого письма в Грушино. Мы хотим ехать.
Крепко вас целую. Все ваши письма получены. Ыша милого целую особо крепко. Помнит ли он бабушку? Кате кланяюсь. Зиночку задним числом поздравляю.
.
16-е июля 1919г.

...Письма эти повезет инженер Фролов, уплотнитель Сереж[иной] квартиры, который едет завтра и любезно предложил взять и доставить все письма.
Сережу (дядя деда, в честь которого я и назван) сегодня погрузили в обществе 300 чел. в товарные вагоны и отправят, говорят, в Москву, как заложника. Голубчик Федя, справься в тюрьме в Москве, где он, говорят, что устроят их в концентрационном] лагере у Серг[иевой] Троицы, около лавры. Ничего положительного мы не знаем. Мы все провожали его на Курский вокзал, где их погружали и откуда их повезли на главный вокзал. Он в вагоне в числе 25 человек.
Сегодня в 10 ч. утра Ольга с Нусей понесли ему в тюрьму еду, т[ак] к[ак] вчера не приняли у них обед и они боялись, что он сидит голод¬ный. Подойдя к тюрьме, они увидели огромную толпу народа, все ожи¬дали, что выведут заключенных. Действительно, их вывели и повели по направлению к Курскому вокзалу, недалеко от тюрьмы. Ольга и Нуся все время шли около них, он увидел их, а они увидели, в какой вагон его посадили вместе с Колей Родионовичем и Федоровым, нашим знакомым и многими другими также знакомыми. Нуся сейчас же дала нам знать по телефону, мы с Тоней пошли на Курский вокзал, где и пробыли до 7 ч., когда поезд тронулся. Ольга и Нуся пошли еще и на большой вокзал, где, говорят, будет им проверка, но удастся ли им увидеть его? Я оста-лась дома, промочила ноги, т[ак] к[ак] пока мы были на вокзале, шел дождь — ливень и пришлось стоять и идти домой по лужам.
Письмо это, первый листок, я начала вчера и хотела послать на имя Сони Нюберг, чтобы не писать лишний раз фамилию нашу, которую они за что-то возненавидели, оказывается, они всех знают, на допросе спра¬шивали, в каких отношениях были с Н.С., в каких с Ил. С., (Н.С и Ил.С - Николай и Илья Сергеевичи Крашенинниковы - двоюрдные братья прадеда, сенаторы РИ, Илья - Председатель судебной палаты Санкт-Петербурга. опознан в Кисловодске революционером, которого некогда спас от виселицы и расстралян) и щиплят нас направо, налево, то уплотняют, то обыскивают, то просто приходят и обирают последнее, как у Саши, котор[ого] оставили в одной единст¬венной паре, то сажают в чрезвычайку и тюрьму и, наконец, берут заложниками. Все время находишься в страшном нервном возбуждении, каждый день ждешь какой-нибудь новой гадости.
На днях приходили выгонять меня из комнаты. «Вы можете поместиться в каком-нибудь углу или я вам дам комнату в подвале, зачем вам такая большая комната». Я опять собрала свои пожитки и собиралась уйти сама не знаю куда... Но молодой господин, котор[ый] приходил смотреть комнату (с университетским значком) сунулся к Тоне - «товарищ». Т[оня] (Антон) ему на это сказал: «Как Вам не стыдно, какой я Вам товарищ, удивляюсь Вам, что Вы, имея квартиру в 2 комнаты (о чем он сам сказал), приходите сюда выгонять из комнаты старуху, мать мою, которой негде жить...». Господин стушевался и больше не являлся. Посмотрим, что будет дальше.
Относительно продовольствия хуже и хуже с каждым днем. Яйца 75 р. (нет их), масло 130 р., хлеба и муки не купишь ни по какой цене, мяса со¬всем нет. Хлеб стали выдавать по ¼ ф. по 1-й категории, а по 3-й ничего.
Бог тебя любит, что мне удалось раздобыть тебе пшена и сала, купить этого в Воронеже нельзя.
Солдат всех оторвали сейчас от работы в поле. Еще трава не кошена, и хлеб скоро надо начать убирать. Волнения в городе много, еще больше арестов и обысков.
Все улицы Воронежа забиты мужиками призывными от 30 до 40 лет. <Несколько строк зачеркнуты и не читаются>.

-------------------------------------------

Несправедливый мiр капитализма, проявляющийся в сильнейшем расслоении общества, неизбежно порождает социальные катаклизмы, цена которых миллионы жизней, бессчетное количество страданий людей и катастрофичное отставание социума в своем развитии.

Украина - наш современный наглядный пример...