August 28th, 2014

Джордж Карлин

Рамочный марксизм. Потребительная и меновая ценности.

Оригинал взят у sl_lopatnikov в Рамочный марксизм. Потребительная и меновая ценности.
Обратимся теперь к некоторым базовым понятиям марксисткой политэкономии.

Итак, первый термин – «потребительная ценность».

Потребительная ценность – это особый тип отношения человека к любым объектам: предметам, услугам, природным явлениям, людям – к чему угодно.

Ветер обладает потребительной ценностью, потому что он может надувать паруса кораблей, реки – потому что по ним можно плыть и в них можно находить пищу, люди, потому что они могут оказать вам нужную услугу, сама услуга, потому что вам нужно, скажем, постричь волосы, и т.д. Потребительные ценности субъективны, так как определяются, строго говоря, отношением самого субъекта к выделенному объекту или действию.

Потребительная ценность не только субъективна, но и ситуативна (зимой потребительная ценность теплого пальто заметно выше, чем его потребительная ценность летом), детерминирована географически  - лыжи в Сахаре, вероятно не обладают потребительной ценностью, разве что в качестве топлива. Как и всякая ценность, потребительная ценность культурно обусловлена: потребительская ценность еврейского тфилина для араба, живущего через пару кварталов, надо полагать, не существует, так же как свинина не обладает потребительной ценностью и для араба, и для еврея, хотя для европейца, китайца или вьетнамца она очевидна. Она обусловлена и уровнем знания: потребительная ценность кварцевого песка как источника кремния для электронной промышленности совсем недавно не могла даже в принципе быть осознанна.

И тем не менее, несмотря на свою общность, сама по себе потребительная ценность  – очень ограниченная категория.

По существу, единственное, что можно сказать о конкретном объекте или действии, так это то, обладают ли они потребительной ценностью  или нет и в каком смысле: в качестве еды, инструмента,  удовольствия, и т.д.  Но, нельзя сказать, что объект А обладает равной (или, скажем, большей) потребительной ценностью, поскольку в данное понятие не ассоциировано ни с какой процедурой измерения или сравнения разных объектов: потребительная ценность - это отношение данного субъекта с данным объектом в данных обстоятельствах..

Поэтому нужен следующий шаг: введение в анализ инструмента сравнения объектов и соответствующей сравнительной категории. Универсальным методом сравнения объектов (и действий) служит обмен ими, в качестве соответствующей категории выступает «меновая ценность», отражающая то обстоятельство, что объектами и услугами можно обмениваться.

Как подчеркивает Маркс, сам факт возможности обмена А на Б подразумевает, что между А и Б сравнимы и, следовательно, обладают чем-то общим. Это общее – и есть меновая ценность объекта или действия.

С субъективной точки зрения, меновая ценность – это форма потребительной ценности, суженная до отношения обмена.  Иными словами, субъективно, меновая ценность объекта есть его потребительная ценность как предмета обмена.

Однако, по самому своему определению, меновая ценность качественно отличается от потребительной ценности тем, что она зависит от ценностных установок не одного, а, как минимум, двух субъектов и, тем самым  приобретает объективный характер.

Более того, благодаря тому, что меновая ценность объектов (включая действия) основана на их сопоставлении с точки зрения пригодности для обмена, она устанавливает с одной стороны единство объектов и действий – собственно, меновая ценность и есть то, что делает обмен возможным в принципе, а с другой  определяет универсальное (хотя и лишь статистически определенное) отношение эквивалентности.

Что касается установления отношения эквивалентности в ходе обмена, то здесь все просто только на первый взгляд.

Действительно, объект тождественен самому себе. Далее, если объект А можно обменять на объект В, то тем самым объект В также обменивается на объект А. Наконец, если объект А обменивается на объект В, а объект В обменивается на обмен С, то объект А может быть обменен на объект С. Таким образом, все три аксиомы, определяющие отношение эквивалентности выполнены.

Дальнейшие шаги упорядочению объектов также кажутся очевидными.

Прежде всего, все множество объектов (и действий) разбивается на не пересекающиеся классы эквивалентности: объекты одного класса могут обмениваться друг на друга, объекты разных классов – нет.   Скажем, граненый стакан и автомашина относятся к разным классам – они не могут быть обменены друг на друга.

В реальном мире, однако, объекты делимы и, следовательно, потенциальным объектом обмена может быть не один граненый стакан, а партия, скажем, из тридцати тысяч граненых стаканов. Обмен такого «составного» объекта на автомашину кажется уже не невероятным. Но и партии автомашин могут состоять не из одного автомобиля.

Бесконечная делимость объектов обмена полагается в экономике аксиомой.

Тогда, поскольку все объекты взаимообмениваемы, то подобно тому, как в физике устанавливается шкала температур, в экономике может быть установлена  шкала сравнительной ценности классов эквивалентности.

По слухам, строя свою шкалу температур, Фаренгейт принял за 0 °F наименьшую температуру на улице, какую смог найти зимой 1708 — 1709 годов, а за 100 °F — температуру своего тела.  Цельсий в качестве рабочего тела выбрал воду, приняв за 0 °С температуры точку замерзания, а за 100 °С – точку ее кипения при «нормальном давлении», Кельвин же выбрал за 0 °K  соответствовать предельной степени холода, используя для ее определения величину расширения идеального газа на 1 °С.  Физика, при этом, никаким образом от выбранного рабочего тела и шкалы температур, естественно, не зависит.

Точно так же, как выбор «стандартного тела»  для измерения температуры есть вопрос удобства и не влияет на законы физики и поведение тел, в экономике, пробный объект для установления шкалы сравнительной ценностей также может быть произвольным, лишь бы он был в принципе обмениваемым, а можно обойтись и вообще без эталона просто измеряя и упорядочивая «коэффициенты обмена» между классами эквивалентности по обмену.

Уже отсюда следует, что часто встречающийся среди широкой публики «золотой», а точнее, «материальный» фетишизм, подразумевающий, что непременно должен существовать материальный эталон ценности, основан на недоразумении. На самом деле, вполне достаточно иметь в своем распоряжении записи, отражающие коэффициенты обмена между классами эквивалентности по меновой ценности, преимущества того или иного эталона сравнения определяется совсем иными факторами, например, возможностью шкалирования.

Есть, однако, в этой логике существенная неточность.

Эта неточность состоит в следующем: Если Иван выменял у Петра за мешок картошки ведро яблок, это  означает что для Ивана потребительная ценность полведра яблок здесь и сейчас субъективно выше (или, как минимум, равна) потребительной ценности мешка картошки, тогда как для Петра все обстоит ровно наоборот: для него здесь и сейчас потребительная  ценность мешка картошки субъективно выше (или как минимум равна) потребительной стоимости полведра яблок. Иначе обмен бы просто не состоялся.

Иными словами, эквивалентность меновой ценности возникает как результат разрешения противоречия между противоречивым отношением сторон к потребительской ценности обмениваемых вещей.

В каком же тогда смысле сравнительная меновая ценность объектов (и действий) оказывается объективной? – На современном языке ответ выглядит так: это статистический феномен.

Классы эквивалентности меновой ценности и шкала относительной меновой ценности классов ценовой эквивалентности устанавливается лишь как среднее по статистически значимому числу сделок.

Маркс не обсуждает это обстоятельство. Просто наука в его время еще не достигла сколько-нибудь глубокого понимания статистических методов. Если Гаусс ввел понятие среднеквадратичного отклонения в конце XVIII века ( в 1795 году), то методы достоверного различения случайных величин: Пирсона, Стьюдента, Фишера – это уже век XX-ый.

Между тем, сегодня понятно, что статистический характер установления меновой эквивалентности объектов  и сравнительной меновой ценности для экономики принципиально, к чему мы не раз еще будем обращаться.
Джордж Карлин

"Превзойти свою человеческую ограниченность и покорить Вселенную"...

Впервые за всю 78-летнюю историю Филдсовской премии (Fields Medal), которую ещё называют Нобелевской премией в области математики, её обладателем стала женщина. Мариам Мирзахани (Maryam Mirzakhani), работающая в Стэнфордском университете, штат Калифорния, получит награду на Международном конгрессе математиков ICM в Сеуле, Южная Корея.

Медаль присуждается раз в четыре года двоим, троим или четверым молодым математикам не старше 40 лет (или достигших сорокалетия в год вручения премии). В денежном эквиваленте она равняется 15 тысячам канадских долларов (около 495 тысяч рублей).

Сама медаль изготовляется из 14-каратного золота 583 пробы. На лицевой стороне выгравирована надпись на латыни: Transire suum pectus mundoque potiri ("Превзойти свою человеческую ограниченность и покорить Вселенную") и изображение Архимеда. Приз и медаль названы в честь Джона Филдса (John Charles Fields), который, будучи президентом VII международного математического конгресса, проходившего в 1924 году в Торонто, предложил на каждом следующем конгрессе награждать двоих математиков золотой медалью в знак признания их выдающихся заслуг. В первый раз она вручалась в 1936 году. Все предыдущие 52 лауреата премии были мужчинами.

Файл загружен. Размер: 224681 байт

Мирзахани родилась в Тегеране в 1977 году. Училась в специальной школе для одарённых детей – ещё в 1995 году она стала победителем Международной олимпиады по математике. Затем юная исследовательница поступила в Технологический университет Шариф и закончила его со степенью бакалавра. В 2004 Мариам получила степень доктора в Гарвардском университете, затем преподавала в Принстоне, а в настоящее время сотрудничает со Стэнфордом. Она изучает динамику и геометрию римановых поверхностей и их пространственные модули по теории Тайхмюллера о классических и квантовых пространствах.

"Мариам – известная личность в Иране, в родной стране даже школьникам часто ставят её в пример, – говорит Ингрид Добеши (Ingrid Daubechies), президент Международного математического союза, принимающая участие в присуждении премии. – Замечательно также и то, что наконец-то высшая математическая награда досталась женщине – это положит конец высказываниям скептиков о том, что обладать этой премией могут лишь мужчины".

Что любопытно, в одной лишь Великобритании около 40% студентов-математиков являются женщинами, но доля существенно сокращается уже на этапе получения кандидатской степени. Эксперты считают, что достижение Мирзахани вдохновит других девушек и молодых женщин, которые поверят в свои способности и будут стремиться к высоким достижениям в научной сфере.

Файл загружен. Размер: 194020 байт

Три других победителя – французский учёный бразильского происхождения Артур Авила (Artur Avila) из университета Дени Дидро в Париже, математик индийского происхождения Манджул Бхаргава (Manjul Bhargava), ныне профессор Принстонского университета, и уроженец Австрии Мартин Хайрер (Martin Hairer), сотрудник британского университета Уорика.

Среди обладателей премии можно обнаружить и множество русских имён – Сергей Новиков (1970), Григорий Маргулис (1978), Владимир Дринфельд (1990), Ефим Зельманов (1994), Максим Концевич (1998), а также Владимир Воеводский, сотрудничавший с Принстонским университетом (2002), Григорий Перельман (Швеция) и Андрей Окуньков (Колумбийский университет) в 2006, Станислав Смирнов, работающий в Женевском университете (2010).

Источник. Спасибо за наводку tatyaninden

-----------------------------------

P|S

Красота не исключает разум...

Вспомнились два моих преподавателя математики в военном училище и, позже, в академии.
Это были женщины. Обе были обаятельные. Первая - обладала удивительной способностью подавать материал, объясняя сложные понятия математики простым языком. Я всегда сидел "на второй парте" не в состоянии оторвать от нее глаз. Нет, вовсе не потому, что меня привлекали ее формы. Она повествовала математику так, что невозможно было оторвать свое внимание. Я выходил из аудитории очень редко с тем пониманием поданной лекции, когда для закрепления материала, мне необходимо было ее перечитать. На самоподготовке, как правило, просто садился и выполнял домашние практические задания.
Вторая - обладала удивительной способностью умножать в уме дробные числа с четырьмя значащими цифрами после запятой и способностью решать любой пример из задачника без раздумий, что называется "на лету".
А еще запомнилась своей прекрасной фразой, когда кто-то получивший неудовлетворительную оценку за практическое занятие или коллоквиум, подходил к ней с листком и начинал "ныть", "ну Надежда Геннадьевная, ну посмотрите, алгоритм решения то совершенно верный, а вот здесь поторопился, и написал не ту цифру, а дальше все пошло не так только в вычислениях. Но ход решения то верный...".
Надежда Геннадьевна всегда, улыбаясь, отвечала: "Вы - инженер. Сделали расчет с совершенно верным ходом решения. Но мост то РУХНУЛ!"
При этом, никогда не изменяла оценку.
Так она приучала нас к дисциплине выполнения вычислений и вниманию.
Когда все привыкли к этой совершенно справедливой ее фразе, в очередной раз, получая листок с оценкой "2", иронически замечали - "черт, опять мост рухнул".