April 24th, 2016

Джордж Карлин

СССР - страна созидателей. РФ - страна "лавочников"

Тронул рассказ до глубины души...


НАШИ БОЛЬШЕ НЕ ПРИДУТ

Мой отец умер в декабре 1991 года в 70-летнем возрасте от остановки сердца. За два дня до его смерти я приехал к нему в больницу, он впопыхах обнял меня и со страшной неуверенностью в голосе спросил: «Сынок, зачем мне дальше жить?»

Я, пойманный врасплох вопросом, за которым вдруг восстала вся его жизнь, честно сказал: «Не знаю». И он не знал. Поэтому, я думаю, через два дня и умер.

Он в 41-м ушел на фронт со студенческой скамьи, попал в окружение, потом вышел к партизанам, с ними воевал в брянских лесах, получил орден Красной Звезды и множество медалей. А в 43-м стал военкором, и совсем недавно я обнаружил в Интернете его заметку «Скоро придут наши», извлеченную кем-то из «Партизанской правды». И эта заметка, написанная еще нетвердой юношеской рукой, потрясла меня до глубины души, до слез.

«В холодной нетопленой комнате, кутаясь в лохмотья, жмутся дети к исстрадавшейся матери. Сухими, выплаканными глазами женщина смотрит сквозь разбитое окно на мертвую изуродованную улицу. Гладит по головкам голодных ребятишек и, чтобы не плакали они, в сотый раз повторяет: «Скоро придут наши»...»

Я вдруг загривком понял, почему мы победили в той войне. Была и битва под Москвой, остановившая план «Барбаросса», и Курская дуга, решившая исход войны, и еще много великих битв, но суть все же не в них. Даже если бы мы проиграли и под Москвой, и под Курском, все равно бы выиграли. Потому что миллионы людей думали и чувствовали так, как думал и писал мой папа. Эта его заметка была насквозь пропитана, и даже ощущение – написана единым духом, делавшим непобедимой нацию: что бы ни случилось, ни стряслось – наши придут!

И то, что они впрямь пришли и папины военные заметки оказались не брехней, а чистой правдой, в нем отлилось каким-то клеточным, неубиенным оптимизмом, с которым было бесполезно спорить.

Вера в этих «наших», синонимичных в его время советским людям, победившим фашизм, порожденный мировой буржуазией, до конца дней была самой твердой в нем. И когда пришла вся болтанка Горбачева, которой я сперва был воодушевлен, а потом разочарован, он с шуточным прикрытием его неистребимой веры говорил: «Ничего! Наши стоят под Тулой!» И чем больше я со своим фрондерством, не имевшим за спиной его Победы, спорил с ним, тем больше мне казалось, что они неким невидимым градом Китежем там и впрямь стоят…

Но вот и я достиг тех лет, когда надо иметь какой-то твердый Китеж за душой. Увы, он призрачен настолько, что с тем отцовским, большевистским и близко не сравнить. И еще я понял, в чем наше с ним главное различие. Он жил всю жизнь лучами завтрашнего дня, который по определению был для него лучше вчерашнего. А я, мы, живущие сейчас, все больше тянемся обратно к прошлому.

Вступив в коммунисты на войне, он называл впавшего в маразм генсека Брежнева «бровеносцем» и «гиббоном». Но верил, что это – наносное и наши как дембель, который по армейской поговорке неизбежен, все равно придут: «Чем чаще эти мумии менять, тем лучше! Наши уже на подходе!» Весь опыт его жизни говорил, что движемся мы к лучшему, и никакие перегибы, как извилины большой реки, не могут это отменить. А почему перегиб на перегибе, отвечал с присущим ему юмором: «Потому что идем неизведанным путем!»

Он родился в глухом селе на Ставрополье, да еще в том конце села, который назывался Непочетка. И в детстве самым большим чудом света для него стал «фимический» карандаш, подаренный ему за вспашку «конем» соседского огорода. А дожил до Гагарина, цветного телевизора; за круглые пятерки его, прикатившего в Москву с тощей котомкой, приняли в самый элитный тогда ВУЗ страны – ИФЛИ. «Вот это, – говорил он, – демократия, когда крестьянский сын имеет право на образование и любой пост в стране наравне с сыном министра!»

И вся его родня в Ставропольском крае, в Боксане, Нальчике, Грозном, по которой он меня провез однажды для наглядного урока, демонстрировала тот же рост. Всего за одно поколение на той периферии поднялись от керосиновой лампы до электронной; покрыли крыши вместо дранки рубероидом, потом шифером и железом; купили «тевелизоры», «моциклеты», холодильники; стали летать в Москву на самолетах – те, кто еще недавно не знал ничего быстрей конной упряжки и никого важней сельского попа. А тут еще сын Аньки с Непочетки Васька Росляков преподает в главном Московском Университете Ломоносова!

И когда мой дедушка растолковал моей малограмотной бабушке, кем стал в Москве ее сын, та от переизбытка чувств грохнулась на пол, еле откачали. И наши люди, получившие невиданные блага от советской власти, очень знали, за что воевали в ту Отечественную, на которой воевал и мой отец, и дед. Просто «за Сталина» никто бы с таким чрезвычайным героизмом воевать не стал.

Перед Сталиным отец преклонялся как перед величайшим гением, сделавшим страну великой, хоть и ценой невинных жертв. Но на его памяти в деревнях невинно гибло от голодной жизни и отсутствия врачей куда больше, чем от всех сталинских репрессий. У него самого умерли так трое старших братьев. Но он и не мыслил о возврате сталинизма, понимая его не как конечную, а как начальную, трагическую и великую, как всякое начало, точку развития идущей к лучшему страны. Он смотрел в будущее так, как смотрит в урожай крестьянин, с кровавыми мозолями вспахавший и засеявший его надел.

Но такого урожайного крестьянства у нас уже почти не стало, и жрем по преимуществу с чужих полей. И смотрим, как это ни парадоксально для не выходящей из реформ страны, все больше в прошлое. Одни – в советское, все больше кажущееся раем для его поклонников. Другие – в царское, третьи – в православную архаику, четвертые – в доправославное еще язычество.

И я, как ни тяну себя за уши в будущее, качусь душой в советское былое, где все же было больше равенства и братства, и музыки, и литературы, и научного прогресса, и свершений, внушавших любовь к Родине и веру в личное бессмертие. А в будущем кроме гниенья обожравшегося брюха, хоть убей, не вижу ничего.

Мой же отец до самого последнего даже не года, а месяца его жизни светлое будущее видел. И этим, безусловно, был счастливей моего.

Но в конце 91-го, положившем конец всему, за что он жил, для него пришел час самой тяжкой жизненной расплаты. Когда столкнулись лбами Ельцин и ГКЧП, он не был ни за ту, ни за другую сторону. Точным чутьем прожившего жизнь человека он сразу уловил, что Ельцин, чьим бесстрашием я восхищался поначалу – не сеятель и не строитель, а лишь отчаянно властолюбивый разрушитель.

Но и гекачеписты с их личной трусостью и сходством с прежними «гиббонами» – были тоже для него «не наши». А наши, которые согласно его вере должны были прийти на ключевом изломе, так и не пришли. И он со всей ужасной для искренне верящего очевидностью понял, что и не придут.

Самым презренным словом для него было «лавочники», всегда порождающие на конце фашизм. Он обожал Пушкина, Чайковского, читал со смаком наставления Мономаха и прочую историю родной страны. Но понял, что страна, за которую он воевал и жил, за которую воевали и жили Мономаховичи, Пушкины, Чайковские, закончилась. Настала страна лавочников. Но жить в такой стране он не хотел.

А потом, когда русских погнали, как какой-то сор, с Кавказа, я получил письмо от 90-летнего отцовского учителя, выброшенного из Грозного, куда его раньше отрядили обучать детей. Старый человек ничего не просил, просто делился горечью от всего того, что мой отец уже не застал и не увидел. Читалось это письмо – как из какой-то Нерчинской ссылки, хотя старик вернулся в свой же теплый Ставропольский край.

Но его выслали из той страны, которую он строил заодно с моим отцом. И я подумал: как хорошо, что мой отец не дожил до этого позора! До страны, в которой наши люди, победившие фашизм, снова очутились в положении женщины, которая в холодной комнате смотрит сквозь разбитое окно на улицу – но ничего уже не может сказать детям. Поскольку наши больше не придут.

Мы потому и пятимся, как раки, вспять, что сознаем: будущее нам ничем не светит и самое большое, чем мы можем успокоиться – не думать о нем вовсе. Как только проедим свои природные запасы, тут нам и конец: впрок ничего ж не заготовлено, поля не вспаханы и не засеяны, и сами орудия труда сданы во вторчермет.

Но жизнь не терпит пустоты, и если наши больше не придут, на нашу землю неизбежно придут не наши. Поскольку для нее все одинаковы: кто на ней трудится и сеет, того она и приемлет, тому и родит.

Этих чужих с каждым годом на родной земле все больше, их речь заполоняет наши улицы – как когда-то речь немецких оккупантов. Но к этим новым чужим у меня нет зла, они – завоеватели, но мирные, порабощающие нас не гнусным планом «Барбаросса», но святым путем труда.

Наоборот, я к ним питаю даже уважение на грани восхищения: как им удается обустраиваться на чужой земле, при всем недружелюбии ее аборигенов и ментов. Но все равно отделаться от ощущения, что они – те же захватчики, которых моему отцу и деду удалось отбить когда-то, – не могу.

Да, счастье моих предков – не видеть всей этой напасти, бессмыслящей их веру, жертвы и труды. Но не придется ли моим потомкам собирать свои котомки на потерянной для них земле?




Источник

Джордж Карлин

Памяти павших...



Спустя четверть века после войны в глухом лесу под Вязьмой был найден вросший в землю танк БТ-5 с хорошо заметным тактическим номером 12. Люки были задраены, в борту зияла пробоина.

Когда машину вскрыли, на месте механика-водителя обнаружили останки младшего лейтенанта-танкиста. У него был наган с одним патроном и планшет, а в планшете — карта, фотография любимой девушки и не отправленные письма.

"25 октября 1941 г

Здравствуй, моя Варя !
Нет, не встретимся мы с тобой.

Вчера мы в полдень громили еще одну гитлеровскую колонну. Фашистский снаряд пробил боковую броню и разорвался внутри. Пока уводил я машину в лес, Василий умер. Рана моя жестока.

Похоронил я Василия Орлова в березовой роще. В ней было светло. Василий умер, не успев сказать мне ни единого слова, ничего не передал своей красивой Зое и беловолосой Машеньке, похожей на одуванчик в пуху.

Вот так из трех танкистов остался один.В сутемени въехал я в лес. Ночь прошла в муках, потеряно много крови. Сейчас почему-то боль, прожигающая всю грудь, улеглась и на душе тихо.

Очень обидно, что мы не всё сделали. Но мы сделали всё, что смогли. Наши товарищи погонят врага, который не должен ходить по нашим полям и лесам. Никогда я не прожил бы жизнь так, если бы не ты, Варя. Ты помогала мне всегда: на Халхин-Голе и здесь.

Наверное, все-таки, кто любит, тот добрее к людям. Спасибо тебе, родная! Человек стареет, а небо вечно молодое, как твои глаза, в которые только смотреть да любоваться. Они никогда не постареют, не поблекнут.

Пройдет время, люди залечат раны, люди построят новые города, вырастят новые сады. Наступит другая жизнь, другие песни будут петь. Но никогда не забывайте песню про нас, про трех танкистов.
У тебя будут расти красивые дети, ты еще будешь любить.


А я счастлив, что ухожу от вас с великой любовью к тебе."

Иван Колосов.


________________

P/S

Хорошо, что Иван Колосов не мог даже предположить, что спустя полвека страну, за будущее которой он воевал, захватят буржуазные выблядки, уничтожат почти всю высокотехнологичную промышленность, колхозы, остатки рассуют по частным карманам, то, что создано трудом его любимой Вари, ее детьми и внуками, присвоят и превратят их в своих наемных рабочих, а страну в ресурсную колонию потомков тех сволочей, что развязали войну.

Для внуков и правнуков Вари ставленники буржуазной сволочи - чиновники будут устраивать увеселительное шоу на день Победы, эксплуатируя символ Победы, доставшуюся ценой жизни Ивана, драпируя Мавзолей власовской тряпкой, а гвардейскую ленту подло будут называть георгиевской. Потомкам Вари будут нагло врать о той стране, за которую отдал жизнь Иван и еще 27 миллионов советских граждан. А попы снова сядут на шею потомкам Вари, Василия Орлова, его красивой Зое и беловолосой Машеньке, похожей на одуванчик в пуху...


Джордж Карлин

Не могу не поделиться речью российского Цицерона

Выступление Николая Меркушкина на форуме актива регионального отделения партии «Единая Россия» в «МТЛ Арене».




Мастер риторики вдохновляет и мобилизует публику для борьбы за ЕдРосов в предстоящей схватке с ожесточенным противником на осенних выборах...


«На чужих кораблях плаваем, сыр чужой есть, мясо чужое есть»

Задача, которая стоит перед нами, требует полной самоотдачи. Предстоит очень большая работа, как сказала Надежда Борисовна Колесникова - рассказать, объяснить и вдохновить. Вдохновить! Если каждый из присутствующих будет в своей работе исходить из этого принципа, мы добьёмся результата. Здесь собрался актив, две тысячи человек. Две тысячи четыреста. Две тысячи четыреста мест в зале. Аплодировали мало, только процентов двадцать. Это мало. Восемьдесят процентов, видимо, не поддерживают этот общий настрой.

Это не простые голые слова, это пройденный отрезок жизни, опыт работы ещё в советское время, когда на глазах развалилась наша страна и когда выступать с высоких трибун и мне пришлось. Приходилось убеждать не делать того, не качать ту лодку, не качать ту лодку, потому что она распадётся... И были люди, которые с задних рядов кричали «Долой с трибуны», «Долой с трибуны», и в итоге развалили страну.

Потеряли мы не только страну, потеряли мы очень и очень много. Представьте себе, 25 лет назад наша экономика была в пять раз мощнее Китая, сегодня китайская экономика в десять раз мощнее нашей… И мы потеряли во-многом от того, что нас вовлекли в бесконечный процесс дискуссий, демагогии, митингов. Из-за того, от чего они сами, кто нас вовлёк в это, сами давно уже ушли. Потому, что в Лондоне или в каком-то другом месте ты попробуй там, в Гайд-парк, полтора километра ещё надо пройти, там общественный транспорт не подходит, пешком надо пройти минимум с километр-полтора, пожалуйста, собирайтесь. И когда мы попытались поучаствовать в таких митингах, там по двенадцать-пятнадцать человек было. У них уже это ушло навсегда. Мы это, к сожалению, очень активно восприняли, и в итоге до сегодняшнего дня у нас, в Самарской области, эта психология у определённой части людей доминирует. У определённой части людей. Но я уверен, что основная масса людей тоже думает иначе. Они видят, что произошло с городом Самарой, с Самарской областью, сколько мы потеряли, какие предприятия потеряли, какие технологии потеряли.

Только сейчас вот выезжая сюда, мне зампред правительства Крайнев говорит, Николай Иванович, я вот пересел на «Весту». Ну, давай, посмотрим, ездит на «Весте» зампред правительства. Посмотрели «Весту», а там, рядом, был другой зампред правительства Казарин Станислав Валерьевич, он пока на «Ауди» ездит. Я спросил этого водителя. Ну как? Крайнев сказал: «В целом нормально». Конечно, чуть-чуть там «Ауди» по просторней, комфортней, здесь вот не автомат мы взяли, а механическую коробку, но у меня, говорит, дома тоже машина с механической коробкой, для меня это особо не проблема, но так, в принципе, идёт хорошо, скоростная, набирает хорошо, нарушает правила дорожного движения, ведёт себя хорошо, устойчиво. Того спрашиваю, а вы так готовы пересесть, водителя казаринского. Нет, говорит, лучше бы остаться на старой. Человек, ему уже лет 56-58… Почему? Почему?.. Потому что…

Послушайте, говорю. Потому что, если мы ездить будем на чужих машинах все, на чужих самолётах летаем, на чужих кораблях плаваем, сыр чужой есть, мясо чужое есть, и мог бы дальше, много можно перечислить. Скажите, я ему сказал, скажите, на что будем жить? На что мы будем жить? Где деньги те, которые мы заработали, чтобы что-то в магазине купить? И ведь мы уже поднимались, пришли почти к этому или приходили в последние пять лет во время импортозамещения…

Вы может, не знаете, но я скажу вам, что 18-20 лет назад слово «импортозамещение» в правительстве нельзя было произносить. Запрещено было произносить!..

Сегодня время решающее. Сделаем не тот шаг, и нас раздавят. Просто раздавят. Но если мы поставим всё грамотно, правильно, организованно, результат выборов будет намного лучше…

В Америке показывали, что из нас хотят сделать шесть государств. Сейчас уже идёт речь, что будет порядка тридцати государств, которые хотят, ну там порядка 25-30 государств, на которые хотят разбить в итоге Россию. Чтобы мы никогда больше, чтобы Россия такой большой великой страной никогда бы больше не стала. Понятно, сколько живого будет порезано, понятно, какое горе, какое страдание будут переносить люди…

И когда был звонок, когда на Болотной всё раскручивалось, когда мы стояли на грани, и когда четыре региона обеспечили «Единой России» 50+1 процент, и если бы «Единая России» проиграла, они уже вовсю готовы были всё дербанить. Мы могли уже четыре года назад абсолютно в Майдан превратиться… И, хочу сказать, и сегодня ситуация в этом смысле не лучше… Не надо сегодня мелочиться, не надо сегодня думать, что у тебя там во дворе что-то не доделали, и ты из-за этого не пришёл или пришёл проголосовать против… Так можно довести до большой беды. До большой беды…

Вот РКЦ «Прогресс». Очень многие вещи делались на Украине, часть вещей делались в других государствах. Из-за размолвки на Украине чуть не встало всё…

И эту серьёзную озабоченность за то, что нас ждёт впереди, вы должны довести до людей… Если мы не объединимся вокруг президента, если мы не объединимся здесь на выборах, наши оппоненты, зарубежные оппоненты увидят наше болото или нашу кашу какую, которая не сваренная до конца, у них желание раскачивать нашу лодку будет значительно больше. Значительно больше...



«Бешеные деньги»

Говорить о том, что они тратят бешеные деньги просто для того, чтобы проиграть, я думаю, каждый из вас – не наивный человек, как они могут считать, капиталисты, деньги. И бросать миллиарды долларов для того, чтобы раскачать Россию – это игра какая-то. И то, что наши сайты, самарские сайты в том числе, за их деньги пишут всё, о чём Виктор Федорович в своём выступлении говорил, бить по самым тем точкам, которые должны разрушить каркас. А разрушив каркас, потом дальше всё будет по кускам всё остальное распадаться.

Я ещё раз хочу сказать, за деньги оттуда, мы – самарский регион – второй по сумме получаемых денег оттуда. Второй регион в стране после Москвы. Хоть мы по численности далеко не вторые. У нас и в Тольятти уже и одни приехали, и другие приехали. И посол США приехал, и помощник посла. И уже три фильма о Тольятти показали. Три фильма за рубежом показали о Тольятти за последние три месяца, как бы их, свой народ, там ещё активнее настраивать против нас. Против нас, против России, в том числе на примере Самарской области.

Юбилей Фурсова в девяти странах показали. В некоторых странах три дня это было, как основная новость. Главная новость, что вот какие дикари в России, что они детский утренник… продукты детского утренника взяли на свой юбилей. Хоть это абсолютно не так. И они знают там те, которые показывали. Девять стран, самых развитых стран показывали. По стадиону, когда один из наших депутатов заявил, по нашему стадиону там дал, что тут идут обыски, что тут какая-то коррупция! Абсолютно никаких обысков, ничего абсолютно не было. И через семь минут, только появилось в Твиттере, через семь минут Би-Би-Си передал на весь мир, что вот, что творится, вот, что делается. И эти все тысячи… эти мелочи. Если кому-то это нравится, то нравится только тому, кто за эти 20-25 лет как пиявка к бюджету присосался, и он не может оторваться, другого делать не может. И ему эта система новая, новые правила и требования его убить могут. И он делает всё, чтобы систему, создаваемую сегодня в Самарской области, любой ценой искоренить. В корне.



«Всё с меньшими и меньшими извилинами»

Мы тоже не можем дальше так. Мы тоже не можем дальше так, потому что когда я приехал, я эти цифры говорил, но я ещё раз хочу сказать, когда мы за 46 лет ни одного ледового дворца не построили. Ни одного ледового дворца. Татарстан за это время сорок восемь, сейчас уже 52 ледовых дворца. 52! Кто-то может сказать, это не так важно. Это исключительно важно. Это ледовый дворец, ФОК, хороший детский стадион, хорошие условия для занятия искусством и так далее. И так далее. Это всё то, что формирует сегодня цивилизованное общество, уровень интеллекта, уровень культуры, уровень конкурентоспособности. Доказано миром. Тот, который в подворотне, из этого племени, извините за такое слово. Из этого племени вырастает все более и более люди с меньшим IQ или как правильно назвать? Всё с меньшими и меньшими извилинами и меньшими возможностями конкурировать с другими своими сверстниками. Если бы у нас основная масса людей, детей оказалась в подворотне, вместо ФОКов и стадионов, которые еще в советское время были сделаны. Вместо ледовых дворцов, вместо спортплощадок… И, наоборот, мы как интеллектуальный центр своё будем терять, а они будут расти.

И даже наукой доказано, каждое поколение теряет 15-20% способностей мозга работать. И это одна сторона вопроса, а вторая сторона вопроса, оставили подростка в таком состоянии и вышли на самые передовые позиции по наркотикам, по СПИДу, по туберкулёзу. Туберкулёз во-многом связан со СПИДом. Мы были абсолютные лидеры в стране еще 2 года назад. Мы уже не можем… Средняя продолжительность жизни наша на 3-4 года ниже, чем у наших соседей. Мы должны создать другие условия жизни. Другие, чтобы он мог учиться, чтобы он мог получать самые современные знания. Чтобы он мог гармонично развиваться: быть здоровым, быть настойчивым, упорным, трудолюбивым… И если мы этого не сделаем в ближайшие 3-5 лет, мы будем отставать от наших соседей. Дальше больше, больше, больше.

Вчера только из Тольятти, вручал я премии победителям в области науки и техники. Учёные выступают, о тех же условиях говорят: Николай Иванович, надо принять все меры, чтобы как можно быстрее создать. И надо то, что вы обещали создать эти все «тройки», спорткомплексы. Надо обязательно это сделать. Вы понимаете, ладно – в Москву, ладно – в Питер уезжают. Теперь массово едут в Казань. Массово уезжают в Казань. Ещё раз послушайте. И просим. Неглупый человек, относительно молодой, создайте как можно скорее условия, которые есть там, чтобы он понимал, что если он остаётся у себя, он сможет реализовать себя полностью. Дети его будут расти в условиях, где вот получите образование и растите абсолютно по самой высокой мерке.



«Один – сюда, другой – сюда»

Я это к тому, что Владимир Владимирович сейчас говорит, что в 90-е годы было много обещано. И разваливали страну этими голыми обещаниями. Я помню те выборы, помню. Но у нас безвыходная ситуация. Если мы не будем делать то, что нам надо сделать, то… Мы должны себя консолидировать. И мы будем это делать. Это только плюс будет вам в работе с людьми на выборах. Мы в этом году откроем, до выборов откроем две «тройки» - это абсолютно новые объекты в Самаре. Где под одной крышей ледовый дворец и физкультурный комплекс универсальный, где все виды спорта могут быть. И бассейн. Пришли с детьми, с внуками и пошли: один – сюда, другой - сюда… с общей раздевалкой.

Ну, раздевалкой, я имею в виду это как (смешки в зале)… одежду верхнюю. Вот. То есть три огромных спортивных комплекса в Тольятти откроем через месяц – полтора. Мы их заложим. Мы ещё раз вчера обсуждали по Тольятти. Мы их два заложим. Будем всё делать для того, чтобы в ближайшие год – полтора их тоже сделать. В том числе и в Шлюзовом. Мы для этого тоже… Вот выступающий говорил по поводу 50-летия, программа специальная. Да, мы и у президента её обсуждали, и у председателя правительства. И в итоге нас поддержали, хоть юбилея как такового, 50-летия сейчас не справляется в стране. Но нас поддержали, и создана рабочая группа специальная, возглавил её Дворкович, а президент поручил Иванову Сергею Борисовичу, руководителю администрации президента, курировать эту работу. И в рамках той программы всё, что необходимо, всё, что обещано, всё, что нужно Тольятти – будем делать. И те же поликлиники, которые там крайне нужны, и тот же детский сад мы будем делать. И не только будем делать, а во второй половине лета, как бюджет будет складываться, начнём работу. Начнём работу, проведём конкурсы, начнём работу. Нам надо всё сделать, чтобы завершить те объекты, которые у нас сейчас идут. Их много: спортивные, медицинские.



«Как ножом по сердцу»

Мы должны перинатальный центр сдать. Современнейший. Который позволит матерям в совсем уже других условиях готовиться к родам. Он, ещё раз хочу сказать, суперсовременный. В Тольятти мы завершили практически полностью перинатальный центр тольяттинский, самый крупный практически в стране по объёму принятия родов. Клиника сердца, которую наши противники, я так скажу, вы помните, какую вели борьбу?! Кардиоцентр строящийся. И мы его в августе сдадим. Это первые операции, операции первые, и он будет первый такого уровня в стране. Первый такого уровня в стране. А вы помните, как оппоненты, блогеры, другие, какую борьбу вели… Что это авантюра, отмывание денег, что губернатор вошёл в какие-то криминальные связи с какими-то там бизнесменами и так далее. Потому что им такого уровня объект – им это как ножом по сердцу… хотел по-другому сказать (смех в зале).

Представьте себе, вот пожилые женщины даже, извините меня (смех в зале). В основном операции будут осваиваться без полостного разреза, если я правильно выражаюсь, без вскрытия (смех, переходящий в безудержный хохот, нервные громкие смешки, утихающие волны смеха)…

Подсказала! Грудной клетки. Но так расслабились. Это полезно. Можно чуть-чуть. Теперь можно говорить. Смотрю, вы в напряжении немножечко были. Без вот этих полостных разрезов. И человек может через 4-5 дней вставать и уходить, а с полостными и разрезами – минимум полгода реабилитации. Представляете, какая разница в технологиях. Даже те кардиоцентры, которые были, там этого нет, а здесь будут. В основном пойдут по этому пути.

Мы откроем ещё центр. Это почки. Самый современный мировой уровень. И будет он не один. Будет он в Сызрани, в Тольятти, в Самаре, который даст возможность почечным больным не 4-5 раз ездить, а он один раз в неделю поехал и всю оставшуюся часть может нормально работать. Совсем другие технологии. Это всё откроем сейчас, летом. Это я называю всё, что будет открываться летом. Мы откроем ПЭТ-центр. Это без ПЭТ-исследований в онкодиспансере, это неполноценный диспансер. Это новый способ исследований, новая форма или метод исследований, которые позволят ставить диагноз на порядок правильнее и точнее. И мы это откроем. Он будет работать. И не только это.



«Лучше, чем современный европейский»

Вокруг нашего стадиона пошли разговоры, в том числе сегодня. Я могу сказать, и вот козыри там пытаются некие на меня перевалить. Да, наш стадион спроектирован по-другому. Да, он сделан лучше, чем все другие. Да, он будет лучше, чем все остальные. Он будет современный, европейский. Лучше, чем современный европейский. Мы могли бы сделать его, как другие, проще, обыденнее. Не с задачей посмотреть за горизонт и в том числе, как настроены наши люди, видеть дальше носа, и видеть далеко за горизонт, и опережать время. Если мы заложим эту психологию в молодых людей наших, в общество, мы будем передовыми, мы будем достойно жить. Если мы будем делать повторы или лишь бы что-то, лишь бы как, рассчитывать на то, что наши дети и внуки будут достойно жить, бесполезно.

Это я к тому, что если ты не мечтаешь, не ставишь самые амбициозные задачи… Да, говорят, это дорого стоит. Он стоит дорого. Я когда-то, когда строили в Мордовии университет, новый корпус. И он оказался такой университет единственный в стране. Владимир Владимирович тогда сказал «Он денег будет стоить!». Я тогда сказал, пойдём по шапке, с шапкой. Что значит с шапкой? Как бывало в миру, с шапкой пошли, собирали, но сказали, что это через 100-150 лет люди будут вспоминать, что это сделано. И это потом целые поколения людей вывело совсем на другой уровень. Также по стадиону, займём мы эти 500 миллионов рублей. Если он будет дороже на 500 миллинов рублей. Или найдём мы их. Найдём и посмотрим, что через десять и двадцать-тридцать-пятьдесят лет поколения будут гордиться тем, что он такой. Он необычный. А все одинаковые. Поэтому есть, что сказать людям. И этот год будет показываться, рассказываться. Телевидение будет показывать то, что я сказал, много-много будет открываться разных вещей. Закладываться новые объекты будут. В том числе новые предприятия. И в этом смысле этот год будет даже более урожайный, чем прошлый и позапрошлый годы. Не говоря уже о тех, предыдущих.



«Бойцы партии, условно»

И, конечно же, весь вопрос будет, мы говорили, что эти выборы будут сильно отличаться от тех выборов, которые мы с вами проводили. Вот в больших залах поговорили. И настроили людей. Послушали, пришли, проголосовали, но надо иметь в виду, что приходило людей мало. Приходило на уровне 30%. Это очень мало. Нам нужно, чтобы пришло, ну как в Новокуйбышевске. И можем провести ещё по спискам кроме одномандатников ещё 7-8 человек. Это будет огромная команда. Из 12-14 человек. Огромная команда наших людей. Это будет, о чем Надежда Борисовна говорила, как легко работается, если в Думе есть профессионалы - знает, что делать и знает, ради чего мы его туда посылаем.

Сегодня, которые партией отобраны, пошли на праймериз, и в итоге мы на конференции по итогам праймериз вместе с вами будем утверждать окончательный состав и список. Или мы можем с той явкой, с которой мы проводили выборы, провести двух-трёх, а может быть, и одного. И всё. Это огромный минус для нас, для Самарской области, потому что Татарстан своих проведёт и 8, и 15. И также будет защищать интересы… А мы – нет, мы подведём партию. Партию! Потому что мы не дадим партии бойцов. Бойцов, условно. Людей грамотных, работающих на партию. В целом партию, не самарскую, а в Москве, московскую. Рассчитывая, что наша будет вот такая, и должны быть пять человек кроме одномандатников, а мы провели всего одного-двух…К нам тогда, естественно, будут относиться так: раз вы так - и мы вам так же.

Я хочу вам ещё раз сказать, что сегодня без активной поддержки федерального центра, учитывая, что практически львиная доля вопросов решается по программам, федеральным программам. И финансируются основные вещи деньгами из федерального центра. Наша доля софинансирования где-то 22%, где-то 37%, где 5%, а где 100% федеральные деньги. И если к нам повернутся стороной, что мы люди такие, что, может быть, не то, что непорядочны, это слишком грубо сказано, а то, что люди, которые не поняли, что в самое сложное время они должны были… Чтобы не получилось так, как в народе говорят - не в коня корм. Корми - не корми, а дела нет, а тяни - нет.

И если мы в такую ситуацию попадём, как я говорил, что маховик, который раскручивается, он может затормозиться, и если он затормозиться, для нас будет, для Самарской области будет огромный минус.

Вы можете меня обвинить, обидеться на меня. Тут есть разные люди. Которые о себе очень высокого мнения. Высокого мнения, но я всё равно вам скажу. Мордовия 25 лет назад, даже 20 лет назад по дорогам была последняя в стране. Была пословица - там, где кончаются дороги, начинается Мордовия. И все это знали. По количеству и протяженности асфальтированных дорог на территорию, на душу населения Мордовия замыкала в стране таблицу. После тяжёлой этой зимы, где все дороги сильно разбивались, страна изучила состояние на сегодня дорог. И знаете, кто занял первое место? А? (крики из зала: Мордовия, Москва!).

Саранск и Тюмень – на первом месте. Мы – на 113-м. И это ведь, я говорю, это всё делалось, послушайте, при мне. И что угодно пишите в сетях, что угодно говори. Там молодой человек, который еще ничего в жизни не видел, не понимает… И всё это удалось сделать. И я каждый раз к Новому году вызываю людей. И мы в ноги кланяемся людям, что это сделано. Не столько я – люди, которые поняли и поддержали. И если мы не каждый сам по себе, если мы не каждый сам по себе – это очень хорошо, но если мы ещё будем командой! А без команд, без вот этих качеств человеческих - мы всего лишь… И если мы сможем настроиться так, если мы будем давать результат, который будет удивлять их там, то у нас будут все основания просить и требовать то, что нам положено. А если мы придём ни с чем – вы сами умные люди, вы сами понимаете, вы зачем пришли? Какую позицию заняли? Тогда идите к ним. Идите к тем, кто кричит. Кто сейчас листовки раздаёт, кто в сетях. Идите к ним и решайте все свои проблемы…

И если мы придём 32-35%, а другие придут 85-95%, мы будем никто. А то, что сосед придёт, куда с Тольятти все уезжают 90%, я в этом уверен, они придут. И там, где я работал, 95% придут. Придут, потому что они знают, ради чего они приходят. Знают, что это в итоге даст столько, ни на чём другом столько благ ты не наработаешь. Ни на чём другом.

Да, может быть много у нас пока еще несправедливостей, много обид в Самарской области. Мы шаг за шагом будем делать всё, чтобы у нас общество было более цивилизованным, более однородным с точки зрения доходов. Я имею в виду, что и до выборов мы примем некоторые решения для того, чтобы люди понимали , что мы не можем быть в стороне, там первое-второе место по дифференциации по доходам населения. Но если из Москвы убрать федеральные структуры, то мы обгоним Москву по дифференциации по доходам населения. Она сейчас потихонечку пошла ужиматься. Но в этом направлении тоже нам придётся работать. Для того, чтобы общество было более справедливым, более сплочённым, вовлечённым в дела и командным. Чтобы каждый понимал, что он вышел. Он не на какого-то там олигарха работает, и чтобы олигарх, если он таким оказался, вышел вместе с народом поработал. Работал, я имею в виду не просто за станок встал или еще куда-то. Каждый человек делает своё дело. Чтобы он был рядом и чувствовал боль, горе и пытался поддержать того, кто сегодня оказался в трудной ситуации.



«Вам надо знать брошюру, как Отче наш»

Поэтому, завершая свое выступление с учётом того, что у нас уже и время к пяти часам… Мне говорили: Николай Иванович, главное к без пятнадцати пять завершить. А видите, я вынужден завершать. Тут долго можно говорить. Я ещё раз хочу сказать, очень важно, я рассчитывал, что за четыре года до выборов в Думу мы этот маховик точно раскрутим, что самарские люди поймут, актив наш поймёт. Сравнивая себя с другими лидерами и с ситуацией, которая у нас сегодня сложилась и ситуацию в других регионах, но пока говорить о том, что мы этот маховик вовсю раскрутили, я пока сказать не могу.

Поэтому мы будем делать всё для того, чтобы вот та работа с малыми коллективами, будем всё делать для того. Чтобы на этих выборах углубиться как можно ближе к людям. Маленькими коллективами, отдельными людьми работать, работать и работать. Через разные формы. Через общественные объединения, их надо не только на областном уровне, как раньше мы делали, но вчера мы по Тольятти договорились, там по заводу мы договорились, и там на всех будем проводить, там, где есть с людьми, даже губернатор, а дальше – ещё больше и больше. Разъяснять, разъяснять и разъяснять.

Мы подготовили брошюру. Партия подготовила. Вы возьмёте себе, посмотрите, ещё там что. Но вам надо её знать, как Отче наш. Будут дополнительные материалы, вы эти материалы должны, ещё раз хочу сказать, знать, как Отче наш. Вы должны давать на любой там вопрос давать ответ. Вы должны аргументировать свой ответ. Аргументами, которые сразили бы наповал практически любого соперника. И тоже хочу сказать, по тому же Тольятти мы посмотрели социсследования, в отдельных точках там некоторые партии обгоняли ЕР, такие скачки я, например, понять этого не могу. Потому что этим людям кто-то полушоу, говорит.

Это не шоу. Если мы так будем думать и дальше, что это шоу, то так и будем жить. Мы должны понять, что там должны быть очень серьёзные люди. Люди, которые могли бы отвечать за судьбу страны, а не устраивать разные шоу для того, чтобы его имя или его физиономия обязательно появилась на экране. И ради этого он готов топтать и свой регион. Он отсюда избран…

И если итог будет хорош, то, я что вам хочу сказать, тоже из практики из своей, каждый из вас будет гордиться этим и через год, и через пять, и через пятнадцать будет гордиться, что вот этот перелом, это понимание того, что судьба своя делается, прежде всего, своими руками и своей головой.

И мы это поняли и перестали играть в пустую демократию, пустую. Просто выборы, а мы исходя из интересов людей, а демократия и заключается в этом, ты голосуй за свои интересы, другой проголосует за свои интересы. Приди и проголосуй. И в итоге, если будет всё нормально, а с учётом и отношения президента ко всему тому, что происходит в мире. Неравнодушия, не только неравнодушия, он взял на себя такую огромную ответственность, в том числе то, что и в Сирии операция наша, ведь западные страны считали, что Россия там провалится. А как прошло месяц-два, они начали подключаться к нашей операции, и в итоге огромная опасность для всего мира, и, прежде всего, может быть для России... Там, если не полностью снята эта проблема, то в основном она решена.

И в этом смысле, конечно, мы должны всё сделать, чтобы президент почувствовал по итогам этих выборов, что страна наша – монолит. Монолит! Не будет этого – будет значительно сложнее, в том числе защищать интересы страны. А у нас сейчас и счета закрывают кое-где, и деньги отбирают, ещё что-то. Наши, российские, и если ты не будешь сильным, тебя так и будут обманывать.

Поэтому всем нам успехов, стране нашей быть великой, самарскому краю быть опорным. Совсем недавно ГЧП подвели итог – мы в тройке. ГЧП – это форма государственно-частного партнёрства. Это форма сегодня даёт самые главные источники развития или маховик, который может раскручивать развитие. Мы - в тройке в стране.

Итоги только Кобенко докладывал, мы от Москвы отстаём на 0,02 балла. И там в Москве там оттянули немного, выше Москвы быть… Но мы можем, очень много у нас талантливых людей. У нас элита была советского периода одна из лучших в стране. Она собиралась со всех концов нашей огромной страны. Здесь работали иностранцы вовсю. Итальянцы, другие здесь. И когда химические заводы создавались, иностранные специалисты работали. Много тогда их, иностранцев, сюда пришло. В Самару. Мы на самом деле очень на многое способны.

У нас осталось одно – быть командой, командой, которая будет до последнего делать всё, чтобы добиваться цели, которую мы перед собой ставим. Успехов вам.


_________________

Источник