April 18th, 2017

Джордж Карлин

Из воспоминаний Валерия Антоновичи Торгашева

Продолжение воспоминаний Валерия Антоновичи Торгашева, ( д.т.н., профессор ) . Часть вторая - дальше ещё две.

Сначала приведу письмо, которое автор приложил к своему материалу.

«Уважаемый Николай Викторович! Я с интересом слежу за Вашими выступлениями, поскольку во многом наши позиции, как по истории, так и по современности совпадают.

В одном из своих выступлений Вы справедливо заметили, что послевоенный период нашей истории практически не отражен в исторических исследованиях. А этот период был совершенно уникальным в истории СССР. Все без исключения негативные черты социалистической системы и СССР, в частности, появились лишь после 1956 года, а СССР после 1960 года был абсолютно не похож на ту страну, которая была ранее. Впрочем, и довоенный СССР также существенно отличался от послевоенного. В том СССР, который я хорошо помню, плановая экономика эффективно сочеталась с рыночной, и частных хлебопекарен было больше, чем государственных хлебозаводов. В магазинах было изобилие разнообразных промышленных и продовольственных товаров, большая часть которых производилась частным сектором, и не существовало понятие дефицита. Каждый год с 1946 по 1953 гг. жизнь населения заметно улучшалась. Средняя советская семья в 1955 году жила лучше, чем средняя американская семья в том же году и лучше, чем современная американская семья из 4 человек с ежегодным доходом 94 тысячи долларов. О современной России и говорить не приходится. Я посылаю Вам материал, основанный на моих личных воспоминаниях, на рассказах моих знакомых, которые были старше меня в то время, а также на секретных исследованиях семейных бюджетов, которые ЦСУ СССР проводило вплоть до 1959 года. Я был бы очень признателен Вам, если бы Вы сумели донести этот материал до Вашей широкой аудитории, если сочтете его интересным. У меня сложилось впечатление, что кроме меня об этом времени уже никто не помнит».

С уважением, Валерий Антонович Торгашев, д.т.н., профессор.

Вспоминая СССР

Считается, что в России в ХХ веке произошло 3 революции: в феврале и октябре 1917 года и в 1991 году. Иногда называют и 1993 год. В результате февральской революции в течении нескольких дней изменилась политическая система. В результате октябрьской революции изменилась как политическая, так и экономическая система страны, но процесс этих изменений растянулся на несколько месяцев. В 1991 году распался Советский Союз, но никаких изменений политической или экономической системы в этом году не происходило. Политическая система изменилась в 1989 году, когда КПСС утратила власть как фактически, так и формально в связи с отменой соответствующей статьи Конституции. Экономическая система СССР изменилась ещё в 1987 году, когда появился негосударственный сектор экономики в виде кооперативов. Таким образом, революция произошла не в 1991 году, в 1987 и осуществляли ее, в отличие от революций 1917 года, люди, находившиеся тогда у власти.

Помимо указанных выше революций была ещё одна, о которой до сих пор не было написано ни одной строчки. В ходе этой революции произошли кардинальные изменения как политической так и экономической системы страны. Эти изменения привели к существенному ухудшению материального положения практически всех слоев населения, снижению производства сельскохозяйственных и промышленных товаров, сокращению ассортимента этих товаров и снижению их качества, повышению цен. Речь идет о революции 1956-1960 годов, осуществленной Н.С.Хрущевым. Политическая составляю­щая этой революции заключалась в том, что после пятнадцатилетнего перерыва возвраща­лась власть партийному аппарату на всех уровнях, начиная от парткомов предприятий и кончая ЦК КПСС. В 1959-1960 годах был ликвидирован негосударственный сектор эко­но­мики (предприятия промысловой кооперации и приусадебные участки колхозников) обеспечивавший производство значительной части промышленных товаров (одежда, обувь, мебель, посуда, игрушки и т.д.), продовольствия (овощи, продукты животноводства и птицеводства, рыбная продукция), а также бытовых услуг. В 1957 году был ликвидиро­ван Госплан и отраслевые министерства (кроме оборонных). Таким образом, вместо эффек­тив­ной комбинации плановой и рыночной экономики не стало ни той, ни другой. В 1965 году после удаления Хрущева из власти Госплан и министерства были восстановлены, но с существенно урезанными правами.

В 1956 году была полностью ликвидирована система материальных и моральных стимулов повышения эффективности производства, внедренная ещё в 1939 году во все отрасли народного хозяйства и обеспечившая в послевоенный период рост производительности труда и национального дохода существенно выше, чем в других странах, включая США, исключительно за счет собственных финансовых и материальных ресурсов. В результате ликвидации этой системы появилась уравниловка в оплате труда, исчезла заинтересованность в конечном результате труда и качестве производимой продукции. Уникальность хрущевской революции заключалась в том, что изменения растянулись на несколько лет и прошли совершенно незаметно для населения.

Уровень жизни населения СССР в послевоенный период ежегодно повышался и достиг максимума в год смерти Сталина в 1953 году. В 1956 году доходы людей, занятых в сфере производства и науки снижаются в результате ликвидации выплат, стиму­лиру­ю­щих эффективность труда. В 1959 году резко сокращаются доходы колхозников в связи с урезанием приусадебных участков и ограничениями на содержание скота в частной собственности. Цены на продукцию, продаваемую на рынках, поднимаются в 2-3 раза. C 1960 года началась эпоха тотального дефицита промышленных и продовольственных товаров. Именно в этом году открылись валютные магазины «Березка» и спецраспределители для номенклатуры, в которых ранее не было необходимости. В 1962 году поднимаются государственные цены на основные продукты питания примерно в 1.5 раза. В целом жизнь населения опустилась до уровня конца сороковых годов.

До 1960 года в таких областях как здравоохранение, образование, наука и иннова­цион­ные области промышленности (атомная промышленность, ракетостроение, электроника, вычислительная техника, автоматизированные производства) СССР занимал ведущие по­зи­ции в мире. Если брать экономику в целом, то СССР уступал лишь США, но значитель­но опережал любые другие страны. При этом СССР до 1960 года активно догонял США и так же активно уходил вперед от остальных стран. После 1960 года темпы роста экономи­ки неуклонно снижаются, ведущие позиции в мире утрачиваются.

В предлагаемых ниже материалах я постараюсь подробно рассказать, как жили обыч­ные люди в СССР в 50-х годах прошлого века. Опираясь на собственные воспомина­ния, рас­сказы людей, с которыми меня сталкивала жизнь, а также на некоторые докумен­ты той поры, которые доступны в Интернете, я постараюсь показать, насколько далеки от реаль­нос­ти современные представления о совсем недавнем прошлом великой страны.

Приведенный ниже плакат относится к довоенной поре, но банки с крабами были во всех советских магазинах и в пятидесятые годы.



В упоминавшихся выше материалах ЦСУ приводятся данные о потреблении в семьях рабочих продуктов питания в различных регионах РСФСР. Из двух десятков наименова­ний продуктов лишь для двух позиций имеется существенный разброс (более 20%) от сред­него уровня потребления. Сливочное масло, при среднем уровне потребления по стра­не в количестве 5.5 кг в год на одного человека, в Ленинграде потреблялось в количестве 10.8 кг, в Москве – 8.7 кг, а в Брянской области – 1.7 кг, в Липецкой – 2.2 кг. Во всех остальных областях РСФСР душевое потребление сливочного масла в семьях рабочих было выше 3 кг. Аналогичная картина и по колбасе. Средний уровень – 13 кг. В Москве – 28.7 кг, в Ленинграде – 24.4 кг, в Липецкой области – 4.4 кг, в Брянской – 4.7 кг, в остальных областях – более 7 кг. При этом доход в семьях рабочих в Москве и Ленинграде не отличался от среднего дохода по стране и составлял 7000 рублей в год на члена семьи. В 1957 году я побывал в приволжских городах: Рыбинск, Кострома, Ярославль. Ассортимент продовольственных товаров был ниже, чем в Ленинграде, но и сливочное масло и колбаса лежали на прилавках, а разнообразие рыбных продуктов, по­жа­луй, было даже выше, чем в Ленинграде. Таким образом, население СССР, по мень­шей мере, с 1950 года по 1959 год было полностью обеспечено продовольствием.

Ситуация с продовольствием кардинально ухудшается, начиная с 1960 года. Правда, в Ленинграде это было не очень заметно. Я могу вспомнить лишь исчезновение из продажи импортных фруктов, консервированной кукурузы и, что было более значимо для населе­ния, муки. При появлении муки в каком-либо магазине выстраивались громадные очереди, и в одни руки продавалось не более двух килограмм. Это были первые очереди, которые я видел в Ленинграде с конца 40-х годов. В менее крупных городах, по рассказам моих род­ст­вен­ников и знакомых, помимо муки из продажи исчезли: сливочное масло, мясо, колба­са, рыба (кроме небольшого набора консервов), яйца, крупы и макароны. Резко сократился ассортимент хлебобулочных изделий. Я сам наблюдал пустые полки в продовольственных магазинах Смоленска в 1964 году.

О жизни сельского населения я могу судить лишь по нескольким отрывочным впеча­тле­ниям (не считая бюджетных исследований ЦСУ СССР). В 1951, 1956 и 1962 годах я отдыхал летом на черноморском побережье Кавказа. В первом случае я ездил с родителя­ми, а затем — самостоятельно. В то время поезда имели продолжительные стоянки на стан­циях и даже небольших полустанках. В 50-х годах к поездам выходили местные жители с разнообразными продуктами, среди которых были: вареные, жареные и копченые куры, вареные яйца, домашние колбасы, горячие пирожки с разнообразными начинками, вклю­чая рыбу, мясо, печень, грибы. В 1962 году из еды к поездам выносили лишь горя­чую кар­тош­ку с солеными огурцами.

Летом 1957 года я входил в состав студенческой концертной бригады, организованной Ленинградским обкомом ВЛКСМ. На небольшой деревянной барже мы плыли вниз по течению Волги и давали концерты в прибрежных деревнях. Развлечений в то время в се­лах было немного, и потому на наши концерты в местные клубы приходили практиче­ски все жители. Ни по одежде, ни по выражению лиц они не отличались от городского насе­ле­ния. А ужины, которыми нас угощали после концерта, свидетельствовали, что про­блем с про­довольствием даже в небольших деревнях не было.

В начале 80-х годов я лечился в санатории, расположенном в Псковской области. Однажды я пошел в близлежащую деревню с целью попробовать деревенского молока. Встреченная мною словоохотливая старушка быстро развеяла мои надежды. Она рассказа­ла, что после хрущевского запрета 1959 года на содержание скота и урезания приуса­деб­ных участков деревня полностью обнищала, и предыдущие годы вспоминались как золо­той век. С тех пор мясо полностью исчезло из рациона деревенских жителей, а молоко лишь иногда выдавалось с колхозной фермы для маленьких детей. А раньше мяса было достаточно и для собственного потребления и для продажи на колхозном рынке, что и обеспечивало основной доход крестьянской семьи, а совсем не колхозные заработки. Замечу, что по статистике ЦСУ СССР в 1956 году каждый сельский житель РСФСР потре­блял более300 литровмолока в год, в то время как городские жители потребляли 80-90 литров. После 1959 года ЦСУ прекратило свои секретные бюджетные исследования.

Обеспеченность населения промышленными товарами в середине 50-х годов была достаточно высокой. Например, в рабочих семьях на каждого человека ежегодно приобреталось более 3 пар обуви. Качество и разнообразие потребительских товаров исключительно отечественного производства (одежда, обувь, посуда, игрушки, мебель и другие бытовые товары) было намного выше, чем в последующие годы. Дело в том, что основная часть этих товаров выпускалась не государственными предприятиями, а артелями. Причем продавалась продукция артелей в обычных государственных магазинах. Как только появлялись новые тенденции в моде, они мгновенно отслеживались, и уже через несколько месяцев модные товары появлялись в изобилии на полках магазинов. Например, в середине 50-х годов возникла молодежная мода на туфли с толстой каучуко­вой подошвой белого цвета в подражание крайне популярному в те годы исполнителю песен в стиле рок-н-ролл Элвису Пресли. Эти туфли отечественного производства я спо­кой­но приобрел в обычном универмаге осенью 1955 года наряду с другим модным пред­ме­том – галстуком с яркой цветной картинкой. Единственный товар, который не всегда можно было купить, это популярные грамзаписи. Тем не менее, у меня в 1955 году были пластинки, купленные в обычном магазине, почти всех популярных в то время американс­ких джазовых музыкантов и певцов, таких как Дюк Эллингтон, Бенни Гудман, Луи Арм­стронг, Элла Фитцжеральд, Глен Миллер. Лишь записи Элвиса Пресли, нелегально вы­пол­нен­ные на использованной рентгеновской пленке (как тогда говорили «на костях») приходилось покупать с рук. Я не помню в тот период импортных товаров. И одежда и обувь выпускались небольшими партиями и отличались широким разнообра­зием моделей. Кроме того, было широко распространено изготовление одежды и обуви по индивиду­аль­ным заказам в многочисленных швейных и трикотажных ателье, в обувных мастер­ских, вхо­дя­щих в состав промысловой кооперации. Немало было портных и сапож­ников, рабо­тав­ших индивидуально. Самым ходовым товаром в то время были ткани. Я до сих пор по­м­­ню названия таких популярных в то время тканей как драп, шевиот, бостон, креп­де­­шин.

С 1956 по 1960 годы проходил процесс ликвидации промысловой кооперации. Основная часть артелей стала государственными предприятиями, а остальные были закрыты или перешли на нелегальное положение. Индивидуальное производство по патентам также было запрещено. Резко сократилось производство практически всех товаров широкого потребления, как по объему, так и по ассортименту. Именно тогда по­яв­ляются импортные потребительские товары, которые сразу становятся дефицитны­ми, несмотря на более высокую цену при ограниченном ассортименте.

Проиллюстрировать жизнь населения СССР в 1955 году я могу на примере своей семьи. Семья состояла из 4-х человек. Отец, 50 лет, начальник отдела проектного институ­та. Мать, 45 лет, инженер-геолог Ленметростроя. Сын, 18 лет, выпускник средней школы. Сын, 10 лет, школьник. Доход семьи состоял из трех частей: должностной оклад (2200 рублей у отца и 1400 рублей у мамы), ежеквартальная премия за выполнение плана обычно 60% от оклада и отдельно премия за сверхплановые работы. Получала ли такую премию мама, я не знаю, а отец получал её примерно раз в год, и в 1955 году эта премия составила 6000 рублей. В другие годы она имела примерно такую же величину. Я помню, как отец, получив эту премию, раскладывал множество сторублевых купюр на обеденном столе в виде карточного пасьянса, а затем мы устраивали праздничный ужин. В среднем ежемесячный доход нашей семьи составлял 4800 рублей или 1200 рублей на человека.

Из указанной суммы 550 рублей вычиталось на налоги, партийные и профсоюзные взносы. На питание уходило 800 рублей. 150 рублей тратилось на оплату жилья и коммунальные услуги (вода, отопление, электроэнергия, газ, телефон). 500 рублей расходовалось на одежду, обувь, транспорт, развлечения. Таким образом, регулярные ежемесячные расходы нашей семьи из 4 человек составляли 2000 рублей. Неизрасходованных денег оставалось 2800 рублей в месяц или 33600 рублей (миллион современных рублей) в год.

Доходы нашей семьи были ближе к среднему уровню, чем к верхнему. Так более высокие доходы были у работников частного сектора (артелей), которые составляли более 5% городского населения. Высокие зарплаты были у офицеров армии, МВД, МГБ. Например, обычный армейский лейтенант командир взвода имел ежемесячный доход в размере 2600-3600 рублей в зависимости от места и специфики службы. При этом доходы военных не облагались налогом. Для иллюстрации доходов работников оборонной промышленности приведу лишь пример хорошо мне знакомой молодой семьи, работав­шей в опытно-конструкторс­ком бюро министерства авиационной промышлен­нос­ти. Муж, 25 лет, старший инженер с окладом 1400 рублей и ежемесячным доходом с уче­том различных премий и командировочных 2500 рублей. Жена, 24 года, старший техник с окладом 900 рублей и ежемесячным доходом 1500 рублей. В целом ежемесячный доход семьи из двух человек составлял 4000 рублей. В год оставалось около 15 тысяч рублей не­израсходованных денег. Полагаю, что значительная часть городских семей имела воз­мож­ность ежегодно откладывать 5 — 10 тысяч рублей (150 – 300 тысяч современных рублей).

Из дорогостоящих товаров следует выделить автомобили. Ассортимент автомобилей был невелик, но проблем с их приобретением не было. В Ленинграде в большом универмаге «Апраксин двор» находился автомобильный салон. Я помню, что в 1955 году там были выставлены для свободной продажи автомобили: Москвич-400 за 9000 рублей (эконом класс), Победа за 16000 рублей (бизнес класс) и ЗИМ (впоследствии Чайка) за 40000 рублей (представительский класс). Наших семейных сбережений было достаточно для приобретения любого из перечисленных выше автомобилей, включая ЗИМ. А автомобиль Москвич вообще был доступен для большинства населения. Тем не менее, реального спроса на автомобили не было. В то время автомобили рассматривались как дорогостоящие игрушки, создающие массу проблем по содержанию и обслуживанию. У моего дяди был автомобиль Москвич, на котором он всего несколько раз в год выезжал за город. Приобрел этот автомобиль дядя ещё в 1949 году только потому, что во дворе своего дома в помещении бывших конюшен он мог обустроить гараж. Отцу на работе предлагали купить списанный американский Виллис, военный внедорожник того времени, всего за 1500 рублей. Отец отказался от машины, так как держать её было негде.

Для советских людей послевоенной поры было характерно стремление иметь как можно больший денежный запас. Они хорошо помнили, что в годы войны деньги могли спасти жизнь. В самый трудный период жизни блокадного Ленинграда функционировал рынок, где можно было купить или обменять на вещи любое продовольствие. В ленин­град­ских записках моего отца, датированных декабрем 1941 года, указывались такие цены и вещевые эквиваленты на этом рынке:1 кгмуки = 500 рублей = валенки,2 кгмуки = кА­ра­кулевая шуба,3 кгмуки = золотые часы. Однако похожая ситуация с продовольст­ви­ем была не только в Ленинграде. Зимой 1941-1942 годов небольшие провинциальные го­ро­да, где не было военной промышленности, вообще не снабжались продовольствием. Населе­ние этих городов выживало лишь за счет обмена бытовых товаров на продукты с жителя­ми окрестных деревень. Моя мама в это время работала учителем младших классов в старин­ном русском городе Белозерск, на своей родине. Как впоследствии она расска­зывала, к февралю 1942 года умерло от голода более половины её учеников. Мы с мамой выжили только потому, что в нашем доме ещё с дореволюционных времен было довольно много вещей, которые ценились на селе. Но бабушка моей мамы также умерла от голода в феврале 1942 года, поскольку оставляла свою еду для внучки и четырехлетнего правнука. Единственное мое яркое воспоминание той поры – новогодний подарок от мамы. Это был кусок черного хлеба, слегка посыпанный сахарным песком, который мама называла пи­рож­ным. Настоящее пирожное я попробовал лишь в декабре 1947, когда неожиданно стал богатеньким Буратино. В моей детской копилке оказалось более 20 рублей мелочи, а мо­не­ты сохранялись и после денежной реформы. Лишь с февраля 1944 года, когда после сня­тия блокады мы вернулись в Ленинград, я перестал испытывать непрерывное чувство голода. К середине 60-х годов сгладилась память об ужасах войны, в жизнь вступило но­вое поколение, не стремившееся откладывать деньги про запас, и автомашины, к тому вре­ме­ни подорожавшие в 3 раза, стали дефицитом, как и многие другие товары.

Назову некоторые цены в 1955 году: ржаной хлеб – 1 руб./кг, булка — 1.5 руб./0.5 кг, мясо — 12.5–18 руб./кг, живая рыба (карп) – 5 руб./кг, осетровая икра – 180 руб./кг, обед в столовой — 2-3 рубля, ужин в ресторане с вином на двоих – 25 руб., кожаные туфли — 150 – 250 руб., 3-скоростной велосипед Турист – 900 руб., мотоцикл ИЖ-49 с двигателем 350 куб. см – 2500 руб., билет в кино — 0.5–1 руб., билет в театр или на концерт — 3-10 руб.


Источник